Акростихия

Солнце зайчиком игривым скачет бодро по зерцалу.
Ветерок ласкает кудри, нежно трогает плюмаж.
Ах, какой же я красивый, жаль, подружка не видала,
как из города поутру начинало войско марш.

Лишь бы дождь не начал капать – облаков на небе клочья.
Ух, скорей настал бы вечер – днем не сделаем привал.
Мы идем на юго-запад, а зачем, куда, как срочно –
это я вам не отвечу, это знает генерал.

Темнокудрая красотка, вспоминай меня ночами,
мы теперь еще нескоро почудачим тет-а-тет.
Я был пьян ужасно долго твоим взором и плечами,
если выпадет возможность – перешлю тебе привет.

Говорят, нас ждет победа – право, было бы иначе,
я бы, братцы, не поехал, я же вовсе не дурак.
У меня большие планы, – а снабдить подружку плачем
по моим останкам бренным в них не впишется никак.

Вьется вдоль села дорога, в пояс кланяются смерды,
девки шепчутся-вздыхают, детвора швыряет грязь.
Может, лет мне и немного, не боюсь я ран и смерти –
в бой ворвусь с мечом бесстрашно, и не плача, а смеясь.

Я надеюсь, мне на память шрам останется красивый –
юркой пацанве на зависть, девкам – повод приласкать.
Конь со мной вполне согласен – ржет, трясет каурой гривой.
Генерал кричит чего-то, но отсюда не слыхать.

Поворачиваем, странно – там дороги нет в помине,
только поле и болото, там и лагерем не встать.
Сивый мерин генерала весь по бабки в рыжей глине.
Снова он кричит чего-то, я расслышал только "мать".

Ну и где же цель похода? Ничего вокруг не видно,
нет ни войска, ни постройки ¬ – где победа, слава, честь?
Да, похоже, нынче ночью не дадут мне – вот обидно –
ни себя прославить в битве, ни чего-нибудь поесть.

Хлюп копыт по ржавой жиже, комары в кирасу лезут,
почесаться иль прихлопнуть можно даже не мечтать.
Солнце клонится все ниже, плечи клонит пуд железа,
надоело, мне привал бы, очень уж охота жрать.

Два часа такой дороги – и во мне романтик помер,
сразу после – воин тоже, несмотря, что был герой.
Впереди зашевелились – может, там разведка боем?
Для чего мы рассчитались на «и-первый», «и-второй»?

Так, чего-то я не понял... может, слух меня подводит?
Вместо лязга доброй стали – снова чьи-то матюги.
И похрапывают кони, и скрипят деревья вроде...
С шумом падает береза, мне тропу загородив.

Нет, мне ваш топор не нужен. Почему не едем строем?
Что все спешились? А пилы для чего, куси вас волк?
Как – «Валить деревья»? К черту! Как «Прибью»? Чего мы строим?
Вот те на – хоромы князю! Это мы – элитный полк?

* * *
Дорогая, я вернулся! Ну, целуй же! Хоть скучала?
Победили всех, а как же! Видишь - шрам? Стрелу словил!
Не, не страшно. Для героя. Разве только поначалу.
Рассказать? Ну что же, слушай. Значит, мы заходим в тыл...

Денег нет. На носу Новый год. И плевать!
Снегопад на ресницах, улыбка в кармане -
Если, черт побери, нас чутье не обманет,
то у нас еще будет, за что помирать!

Улыбаются елки с немытых витрин,
Улыбаюсь в ответ мишуре на балконах.
То, что скучно не очень - не очень законно.
Жаль, что в жизни нельзя жмакнуть пимпу "принтскрин".

Если очень захочется сделать добро -
Бес в ребро мне - а в бороду пластырь и вату,
Дед Морозом пройдусь по соседским ребятам,
Раздарю им конфет и усну под ковром.

Ты промокла под звездным дождем, и набок - корона.
И горошин тебе под перины кидали несметно.
Свинопасы толкались, и в небе кружили драконы,
Но ты умеешь держаться - усталость твоя незаметна.

Ты принцесса, а что это значит? Забудь о покое.
Ты "должна", а не "хочешь". На рок свой не глупо ли злиться?
Есть надежда, что дальше по списку безмозглых героев
Будет принц и наследник - не нищий оборванный рыцарь

И тебя непременно похитят - шаг вправо, шаг влево.
И спасут чуть позднее - молись, чтобы раньше не съели.
Впрочем, если сумеешь дожить, чтобы стать королевой -
Будет шанс отыграться на пешках за годы безделья.

О, пустыня золотая, жарким зноем залитая
Даришь тем, кто умирает восхитительный мираж
Юркой змейкою сознанье покидает мирозданье,
Жизнь тебе - послушной данью не захочешь, да отдашь

Здесь что в солнце, что в ненастье медленной голодной пастью
Дюны тянутся со страстью ко всему, что может жить
Пусть проходит время мимо - тихо, неостановимо
подойдут неуловимо, чтобы влагу иссушить.

Отдохни. Мы все здесь — гости, ветер зло бросает горсти
На белеющие кости  - кто ошибся, тот остыл.
Тихим шорохом песочным, жарким ветерком восточным
Шепчет нам о сладкой ночи  голос демона Пустынь.

За старым трактиром, пропахнувшим сыром жил необычный кот.
Он был черно-белым, но так странно сделан, что демон его поймет.
Весь правый бок — белый, что ты с ним не делай.
Весь левый бок — чёрный, как уголек копченый.

И днем незаметно бродил он по свету, и слева всех обходил
И справа во мраке скользил, а собаки - поди-ка его найди.
Днем белое плохо видно — да, господа, обидно.
А ночью найди тьму-ка — да, господа, мука.

Он думал — какой я? Не знал он покоя, и черен хотел быть, и бел.
Он пробовал сажу, и даже однажды залез специально в мел.
Весь белый бок — в саже, ходить неудобно даже.
Покрыт черный бок мукою — черт знает, что с ним такое.

Страдал ли наш кот? Нет, наоборот, он стал шевелить мозгой.
Решил он пойти, хозяев найти, и выставил хвост трубой.
У знахарки белый котик, в сметанке его ротик.
У пекарши кот — черный, кормлёный рыбой печеной.

За старым трактиром, пропахнувшим сыром теперь никого не сыскать.
Хотя иногда кот приходит сюда... просто чтобы поспать.

Осень засыпает в золоте берез,
В дальней дымке тает тихий стук колес,
Паровозным стоном вечер душу рвет,
Под мостом бетонным палый лист плывет

Синий сумрак стынет, день почти угас
На закате винном тлеют облака.
Паутинки чертят знаки в небесах -
Напророчат, черти, разбирайся сам...

И тропа пунктиром прячется в траве
Медленно и сыро мыслям в голове.
А в кармане заднем - плоский бутылек.
Отхлебнуть бы надо, завтра бы не слег...

Ветер пропах йодом, на башмаках-роса
Веришь сказкам народным, алые ждешь паруса?
Солнце покажет пузо, вдоль горизонта - штиль
Вяло плывет медуза между морских миль.
В ракушках шумит море, считает тебя смешной
Грей запивает горе, или спорит с волной
Или сидит, может, пишет стихи - чудак.
Сам - ни кожи, ни рожи, и в карманах-голяк.
Кто и ради чего в мире станет алый кроить шелк?
Держи карман шире, как же - корабль пришел.
Эх, голова дурная - хоть и хвоста два
Что ж ты молчишь, родная, садовая голова?
Как же узнать Грею образ твоих снов?
Вон он - за камнем млеет, ждет от тебя слов.

Черной лакированною лютней мне запомнился вечерний карнавал.
Правда, не запомнил абсолютно, кто и что на ней так здорово играл.
Помню блеск жемжучно-белых зубок, в обрамлении ярко-алых губ.
Кто ты, белозубая подруга? С кем мы целовались? Я был груб?

Боже мой, не помню лиц... лишь маска, и шикарный вырез, и внутри...
Не сказала имя, но подвязку мне вчера успела подарить.
И еще - салют, я точно помню. Да! Я серенаду пел тогда
Под прекрасных юных дам балконом (Я надеюсь - юных!!! Верю - дам!!!)          

С кем-то пил я, не припомню точно, но коньяк благоухал как сад.
Помню легкий, тонкий шелк восточный, и бедро... колено... лоб... коса...
Кажется, она плясала джигу. И возможно, даже на столе.
Я сейчас, сейчас припомню, мигом! Зульфия... Нет, Лейла... Нет, Айле...

К черту мелочи! Что было после? Отчего саднит скула и ноет бок?
Тот, с которым пил я - вроде, против был того, что даму я развлек?
Или это позже - за оградой, где бросал я розами в окно?
Помню - было больно. Помню - падал. А потом - бежал. Потом - темно.

Ладно, заживет фингал до свадьбы. Но в кармане - шелковый платок:
Монограмма, вышитая гладью, и помадой: "Загляни потом!"
Вспомнил - заглянул бы, так - едва ли. Где ж найти тебя, моя любовь?
Может, через год на карнавале нас опять судьба сведет с тобой.

Тот, кто на вершине - всегда одинок,
А я одинок вдвойне.
Один лишь клинок, мой верный клинок
Действительно верен мне.

Я равных не вижу - вокруг лишь рабы,
С рабами какой разговор?
Тоски не избыть, никак не избыть,
Ни с кем не затеять спор.

Как мыши, шуршат по углам, и шепча
Боятся сказать в глаза.
Ну что - палача? Да, зову палача!
Но разве нельзя сказать?

Я знаю - меня проклинает народ,
Я знаю, министры мне лгут
Никто не поймет, никогда не поймет,
Мой титанический труд.

Кто смуту затеет, кто просто достал,
Тем головы - с плеч долой.
Народ мой устал? А я как устал!
Куда бы сходить войной?

Бои мне обрыдли, "в седло!" да "подьём"
Я б выкинул меч и щит...
Хотя... кораблём? Поплывем кораблем!
Пускай их хоть потошнит...

Ночной мираж манит меня и осыпается, звеня,
Под ноги - бисерным дождем: о тех, кого давно не ждем,
И об оставленном пути - который снова не пройти.

Воспоминания, звеня, волнами бьются об меня,
Вплетая явь в неверный сон - родится молодой дракон.
Скользнет под кожу мне, смеясь — лишь заискрится чешуя.

Я руки в реку опущу, дракона с рук своих спущу.
Плывут драконы по реке - а там, в далеком далеке
Из серебра и хрусталя их ждет волшебная земля

Где замки из камней и льда, и кружевом звенит вода,
Где шпили башен тучи рвут, а между ними на ветру,
Смеясь, сверкая чешуей, скользит дракон. Уже не мой...

Туда дороги не ведут - плыви, дракон, я буду тут...
Но знаю - ровно через год, когда на реках станет лед,
Дракон из зимней стороны пришлёт мне красочные сны.

Пальцем в небо попасть не так-то просто без пальца,
Разобрали давно себе все звезды скитальцы
И с нулями кресты вышивают на пяльцах
Кто же сдастся?

Переделай ответ - подгони под задачу.
По тоннелю на свет обгони, а иначе
Не успеть отлететь – что ж ты, милая, скачешь
Наудачу?

И меня разрывает на тысячу истин
Кто-то мною играет, побег мой немыслим
Протяни ко мне руку, врасти в меня смыслом,
Сделай выстрел. 

На высоком небе месяц золотой
Гномы молодые спускалися в забой
Кирки наточили, молоты в руках
А средь них как солнце мой любимый Карх

В темной штольне с киркой он ловчее всех,
Плащ - багряный бархат, да барложий мех.
Борода в косицах, рыжа как огонь.
На кирасе руны противусолонь.

Без него, родного, мне не есть, не спать.
Мне б его нагрудным амулетом стать!
Приносить удачу, отводить беду
Свежей быть водицей в древний виадук.

Расчешу бородку, заплету косу
По росистым травам завтрак принесу
Али я не девка, али не мила?
Поутру женися, вот и все дела! 

Волчьим воем, медным гобоем, позови за собою, спрячь за стеною
Синей метелью, снятой постелью укрой от взгляда, будь со мной рядом
Птичьим свистом, полотном чистым убаюкай-укутай, заморозь минуты
От погони укрой в ладони, перестук в груди - один не ходи
Сном-поволокой, синицей черноокой пролети надо мною, укрой с головою
От волчьей пасти, от ненастья береги отцом, одари венцом
Зажмурю очи, исчезну в ночь. Прости-прощай, любви не обещай.
Не уберег от дальних дорог - отверни лицо, подбери кольцо
Волчьим воем, медным гобоем - в памяти след, а имени нет. 

Исполняют самка Первыя и самец Втарой.

- Мне поутру раскрылся с чудеснейшим цветком
 Секрет, что спрятан в сердце трепещущем моём
 Две тоненьких рябинки переплелись - не трожь,
 Изгиб ушей знакомых вселяет в тело дрожь

- Я в полночь на лужайке, средь алых светляков,
 Под звуки флейты нежной всю ночь плясать готов,
 И на единорогах кататься до утра
 Держа в руке ладошку твою, моя сестра.

- Меня зовешь сестрою, и нежен, как с сестрой
  Хочу я в муравейник загнать тебя порой
  Взгляни на мой румянец, на яркий блеск в глазах
  И не ладонь, а душу мою держи в руках

- Твой смех как колокольчик звучит в тени лесной!
 Не знаю, что такое, случилось вдруг со мной 
 Ты словно лучик света на радужном мосту,
 И лук твой можжевельный бьет белок за версту.

- Давай сбежим сегодня - поищем маков цвет
 У водопада встретим закат, да и рассвет
 Рекой сбежит кораблик из липовой коры
 Мы никому не скажем об этом до поры.

- Зеленый плащ эльфийский укроет нас в лесу,
  Возможно, будут орки, и я тебя спасу!
  Потом среди осинок поводим хоровод
  И может быть на гномов вдвоем уйдем в поход.

- (Хором) Побежали-иииииии! 

В дешевой рыбацкой таверне дым стоял коромыслом. 
Танец ее постепенно мою жизнь заполнял своим смыслом - 
В цыганском ритме фламенко мелькали красные юбки,
Я, подпирая стенку - кусал потухшую трубку.
Пусть облупилась краска на ее кастаньетах –
Эти прелестные глазки мне в душу вошли стилетом
Красным вином бурлящим кровь обжигала сердце, 
Стоило жить настоящим, а не теряться в скерцо.
Я вышел в соленый вечер, устроив себе прогулку
Я ждал ее, не замечен никем в пустом переулке
Тонкие сильные пальцы она мне в ладонь вложила
Смертельным и сладким вальсом кровь застучала в жилах
Рождались и умирали мы тысячи раз до восхода
И душу, и деньги украла дьяволица испанского рода.
Теперь я не пью так много, и не даю обеты – 
я также не верю в бога, но храню её кастаньеты.
Любуюсь стареющей краской, в памяти правя помарки – 
И представляю с опаской Андалузии берег жаркий. 

Эх, весна привалила по небу
Да истыкала землю травками
Я – в карманах руки – по городу
Маме позвоню – покалякаю.
А на первой веселой проталинке
В тихих сумерках мглистого вечера
Одинокие, злые ботаники
Ударяют по собственной печени.
Рыхлый снег удобряют окурками
Зло глядят, как вверху облака ползут
Обзывают верхушку придурками
И в нелепом отчаяньи пробки рвут.
Не поеду я, мать моя, в институт
Ну зачем мне, скажи, это высшее?
Тут меня толь в завод, толь в развод зовут
Буду я не крыльцом, сразу крышею.
Вон у этих-то морды румяные,
Крыши гордо держатся на весу.
А с дипломами - окаянные,
Прямо в форточку тырят всю колбасу.
Ну его, маман, этот институт
Подожду своих «неподкованных»
Сигарет и конфет они принесут
Хоть подкормим пойдем образованных. 

Из кармана - белой ниткой, из угла - гипотенузой
Крытым шитом, старым свитком, в воду сброшенной обузой,
Ярким шарфиком нелепым, сказкой с разными концами,
Восхищаясь бабьим летом - я иду к тебе с цветами

Ты не ждешь меня с обеда, ты не варишь спешный ужин
Всё равно за мной победа - пусть твердишь, что я не нужен.
Я тебя не понимаю - небо пахнет мандарином, 
Зайчик солнечный играет на твоём крыльце старинном. 

Когда замирающий лучик заката растает в вечерней сиреневой дымке,
Когда облака, проплывая куда-то, зажгутся на миг золотой паутинкой,
В мгновенье, где нету ни дня и ни ночи, а воздух наполнен таинственной силой,
Ты можешь (да только вот вряд ли захочешь) найти три пера из крыла Азраила.

Смотри осторожно - быть может, заметишь, что сумрак в клубок заплетается плотный
Где нить темноты перевьет нить из света - притронься, услышишь чудесные ноты.
Не каждый захочет, и сможет не каждый в ладонях согреть этот шарик тягучий
Но если твой дух истомился от жажды - попробуй, тебе представляется случай

Перо словно соткано отблеском лунным - серебряный свет просочится меж пальцев
Заденет души твоей тайные струны, заставит их петь, и рыдать, и смеяться.
Перо серебра - дар для скальда и барда. Возьми его в руки, бесстрашно, свободно -
Оно станет шпагой с серебряной гардой, защитой твоей и звездой путеводной.

Другое перо из туманного чрева - черно, словно ночь, но обдаст тебя жаром
Ты дрогнешь пред ним, как невинная дева - но руку не сможешь убрать из-под дара.
Познаешь три смерти - уйдёшь невредимым, перо обратится серьгою с рубином
Ты станешь свободным, но будешь гонимым - и нежить признает тебя господином.

И третье перо, как у дикого гуся, и так же годится на стрел оперенье,
Возьмешь его в руки, отчаянно труся, и цепь из миров распадется на звенья
Теперь все дороги - твои! Ветер в спину! Ты волен шагать где угодно на свете
С серебряной шпагой, и в ухе - рубином, и серым пером на бордовом берете

Мой кивер сквозною раной прохладный черпает вечер
Победа за нами! Пьяный, ограды я не заметил -
Гусарской удали рьяной преград нет на этом свете.
Победа за нами! Пьяный, ограды я не заметил.

Дурманит сиренью майской и тянет в безумства омут.
И благосклонностью дамской я был бы искренне тронут.
Что пили перед токайским, откуда в груди истома?
О, благосклонностью дамской я был бы искренне тронут!

Направлю коня к Жизели - ей нравятся аксельбанты!
Гусар ухажер умелый - я ей почитаю Канта!
Утешу ее в постели, изысканно и галантно.
Гусар ухажер умелый - я ей почитаю Канта.

Мари милее, без спору, но ей я остался должен.
Каких-то два луидора - такая мелочь, о боже!
Жизель же приятна взору, милейшая пара ножек.
Каких-то два луидора... какая мелочь, о Боже!

Цветочница! Дай фиалок! Да не мелочись, всю корзину!
Гусар не может быть жалок - гулять, так не вполовину!
Что значит - пять ливров мало? В мой долг запиши, Жюстина!
Гусар не может быть жалок - гулять, так не вполовину.

Опять патрули, о дьявол... Желаю здравья, полковник.
Да, помню, - кругом направо, и на губу в коровник.
Жанетта, дождись меня! Право - штафирка гусару не ровня!
Всё-всё. Я - кругом направо и на губу, в коровник.

Нынче солнце яркое, зелена трава,
По дороге за конем весело бежать.
Буду я героем - эх, мамка не права!
А пока что рыцарю стану помогать.

Меч таскать за рыцарем слабых не возьмут,
Трусу славы воинской в жизни не видать,
Я небось не просто так оказался тут,
Я достоин большего, чем считает мать.

Эх, немного лет пройдет - я вернусь домой
Мамке привезу платок, семечек сестре
Пусть-ка мне тогда грозит наш сосед хромой,
Пусть попробует рычать шавка в конуре!

Может статься, в бой пойдем, нападут враги,
Господина ранят тут - упадет с коня.
Скажет "Парень, выручай! Вызволь, помоги!"
Я спасу его в бою, в рыцари меня!

Слажу я себе доспех, чтоб в груди не жал
Подыщу коня себе масти вороной.
Меч востёр на поясе, в сапоге кинжал
Эх девки, берегитеся - я хорош собой!

Я еще покедова не держал меча,
Подвигов не сдюжил - да мне ли горевать!
Ярко светит солнышко, рыцарь добр сейчас.
Прощевай, деревня, дом, сестра и мать